» » «Я почти с каждым тренером дрался». Одемвингие – в редакции «Чемпионата»

«Я почти с каждым тренером дрался». Одемвингие – в редакции «Чемпионата»

дата : 20-02-2019   /   новости   /   просмотров: 606
«Я почти с каждым тренером дрался». Одемвингие – в редакции «Чемпионата»

Одемвингие в прошлом году закончил карьеру. Сейчас живёт в Бирмингеме, но постоянно путешествует, занимаясь и агентским бизнесом, и журналистикой. На днях он вернулся в Россию, чтобы навестить маму, а заодно заглянул в нашу редакцию. Мы общались более двух часов. Одемвингие всегда был общительным, а после окончания карьеры рассказал то, о чём другие бы не осмелились говорить.

– Ваш район знаю плохо, – начал Одемвингие. – Меня подвёз Миша Моссаковский (комментатор. – Прим. «Чемпионата»). Мы с ним позавтракали в его любимом месте – на Даниловском рынке. Моссаковский – мой московский гид.

Питер Одемвингие Фото: Дмитрий Голубович, «Чемпионат»

– Проходя мимо фотографий, знакомых по «Локо», заскучали по тем временам?
– Вы заметили, что все мои улыбались на снимках – Сычев, Динияр, Самедов? Конечно, много воспоминаний накопилось. На днях проезжал мимо старого дома на Можайском шоссе, сфоткал его и в «Инстаграм» выложил. Родолфо, Гилерме и Фининьо написали мне: «Ностальгия». А я ответил: «Конечно, такое хорошее время было».

– Перед интервью вы сказали, что особенно рады за Влада Игнатьева. Почему?
– Я его помню, хороший парень. Как человек мне всегда нравился – смиренный, старательный и талантливый, но при мне в состав не проходил. Спустя столько лет, когда увидел чемпионский состав, обрадовался – хорошие люди получают то, что заслуживают.

– В «Локо» в основном общались с легионерами?

– Вне Баковки наша компания была больше African-Brazilian (африкано-бразильская. – Прим. «Чемпионата»). Но на базе со всеми общался. Нас там закрывали за два-три дня до игры – это же российский футбол, тут не Англия. Вот мы сидели, грызли семечки и смотрели НТВ. Ещё у нас был русский бильярд. Наш водитель Володя хорошо играл, Глушаков тоже, как и Руслан Камболов. Я ходил с ними. Остальные в приставку рубились. Иногда мы по своей воле на базе оставались, чтобы выспаться, а утром в тренажёрку сходить.

– В ночные клубы с партнёрами тоже гоняли?
– Бывало (смеётся). Soho, «Рай», «Опера», Black Star. Иногда в «Гараж» ходили. В своё время я чаще ходил в Carma Bar – там была африканская музыка. Заглядывали Жо и Чиди Одиа из ЦСКА. В Англии 99% футболистов после игр точно так же идут в клуб.

– Не боятся папарацци?

– Тусят в общем зале. Столы заранее проданы футболистам. На прошлой неделе я был в Манчестере, на Manchester City Representing. Это не мешает им оставаться на топ-уровне. Все знают свой лимит: в какой-то день не пьют, в другой – немного. Тусовки больше нужны легионерам – рядом нет семьи, друзей, а так хоть можно расслабиться.

– Кто лучше всех танцевал в «Локо»?

– Фининьо.

– Легендарный футболист.
– Он не был первым выбором – слева чаще играли Янбаев и Спахич. Бразилец ждал момента, а в какой-то момент привык к роли запасного.

Тренеры

– С кем из тренеров «Локо» вам было комфортнее работать?
– Со всеми – я же всегда играл. Один раз только была ситуация, когда Юрий Палыч, видимо, послушав чьё-то мнение со стороны, убрал меня из состава, чтобы зажечь во мне что-то. У меня тогда был период, когда долго не забивал.

– Самые памятные слова Сёмина на установке?
– Когда нам очень нужна была победа, он сказал: «Если траву нужно съесть – ешьте». Любыми путями требовал добиваться цели.

– Однажды вы назвали себя лучшим игроком «Локомотива». Сейчас можете сказать то же самое?
– Никогда такого не говорил. Задавая вопрос, журналист мне сказал: «Ты лучший, просто супер!» Не буду же я с ним спорить (смеётся). В том интервью слова были перевёрнуты. Зачем мне такое говорить? Это глупо.

– После той публикации были проблемы в команде?

– Конечно. На пару недель то интервью испортило мне атмосферу в команде, но мы на этом особенно не зацикливались.

– Кто подходил?
– Первым пришёл тренер и спросил меня, что за интервью. Я всё объяснил. В «Локо» у меня почти со всеми остались хорошие отношения. Были некоторые интриги, но они всегда случаются, если нет результата. Все начинают копать, искать причины. Стивен Джеррард – величайшая звезда «Ливерпуля» за много лет. Но всего один раз поскользнулся (в игре с «Челси» 27.04.2014. – Прим. «Чемпионата»), и все решили, что он лишил свой клуб титула.

– С вами было что-то подобное?

– Конечно. Мог забить гол «МЮ» и промазал с пенальти. Особого негатива не было, только партнёр сказал: «Лучше б я сам пробил».

– Какой промах был самым обидным в карьере?
– Однажды не забил пенальти в полуфинале Кубка Африки. Та игра проходила в Тунисе с местной сборной, поэтому пришлось играть против всего стадиона. Это был мой первый Кубок Африки. Я не просился бить с точки, но меня выбрал тренер. В итоге оказался единственным, кто не забил – вратарь вытащил.

– Против какого защитника было сложнее всего играть в РПЛ?

– Березуцкие, Игнашевич, Дюрица. Ещё вспомню Шкртела и Ломбертса из «Зенита». Все эти парни просто топ.

– В вашей команде был Спахич. После матча с «Химками» его чуть ли не прямым текстом обвинили в сдаче игры. Также говорят, что он часто ходил к руководству, рассказывал о том, что происходит в команде...
– Лично я никогда не шёл на сближение с руководством клуба. Наоборот, я почти с каждым тренером дрался. И при этом я всегда играл (смеётся).

– С Бышовцем тоже дрались?

– Вот с ним – нет.

– А с Рахимовым?

– Был один момент. Он мне тогда говорил: «Я тебя отпустил на Олимпийские игры, надо давать результат». Но я считаю, не стоит искать проблему в одном человеке, футбол – командная игра. Для меня было главным, что Рахимов меня всё равно ставил в состав. Вот когда я оставался на скамейке, тогда мог что-то высказать.

– Например?

– В «Вест Броме» со мной тренер просто не разговаривал. У меня там вообще дикий перепад случился.

– О чём речь?
– Тренер Рой Ходжсон хотел, чтобы я играл всегда – хоть на уколах, хоть на одной ноге. А потом пришёл Стив Кларк. Я забиваю, мы выигрываем, а он меня не ставит в состав и ничего не говорит. Я такое никогда не приму. На месте тренера я бы позвал футболиста в офис и поговорил бы. А получилось так, что спустя пару месяцев мне захотелось из клуба уйти. Тем более что арендованного Лукаку начали ставить в нападение, меня сдвинули на фланг, а Шейна Лонга вообще на лавку усадили. Хотя именно мы с Лонгом были топовыми игроками в предыдущем сезоне.

– В «Лилле» в какой-то момент у вас тоже не заладилось с тренером.
– Проблемы появились, когда меня не хотели отпускать в другую команду. Помню, когда меня хотел купить «Спартак» и «Локомотив», мы сидели на установке, и без слов уже было ясно, что я потерял связь с Клодом Пюэлем.

– Расскажите, как вы выбирали между «Спартаком» и «Локомотивом» в 2007-м?
– Меня тогда вели одновременно с Веллитоном. «Спартаку» нужен был нападающий с левой ногой. Но мой тренер из ЦСКА, Николай Уленов, в то время работал в «Локомотиве» и вышел на мою маму. На пару дней потеряли связь со «Спартаком», и «Локо» обо всём договорился.

– То есть «Спартак» просто был медленным?
– И ненастойчивым. Потом слышал, что вроде как по зарплате не договорились. Но во Франции очень большой налог, поэтому у меня в любом случае был очень большой скачок в деньгах, независимо от того, куда я шёл. Не знаю, почему «Спартак» не сдвинулся, может, Веллитон был основным вариантом.

– А почему после «Локо» ушли именно в «Вест Бромвич»?
– Мне повезло, что родной брат спортивного директора «Вест Бромвича» три года работал в Нигерии. Всё это время он смотрел игры сборной и посоветовал меня брату. На тот момент в «Локо» менялся президент, и у меня оставался лишь год по контракту. Московский клуб логично посчитал, что сейчас может заработать на моей продаже.

Питер Одемвингие Фото: Дмитрий Голубович, «Чемпионат»

Билялетдиновы

– Со Смородской вы пересеклись в «Локо» лишь на два дня. Своеобразная личность?
– Я её совсем не знаю, а по слухам ни о ком судить не хочу. Я вообще планирую выпустить книгу и рассказать факты из своей биографии.

– На каком языке книга будет?
– Пока не решил. Всегда можно перевести, но я хочу, чтобы её писал русскоговорящий человек, имеющий связь с Россией. В идеале, чтобы он пожил ещё и в Англии.

– Динияр Билялетдинов подходит.
– Ха, точно! Но, думаю, помешает история конфликта с его отцом.

– Что там произошло на самом деле?
– Мы прилетели в Грецию на матч, услышали стартовый состав. В нём были молодые ребята, которые не играли раньше. Я на это среагировал, как бык на красную тряпку.

Я подошёл к Билялетдинову-старшему и сказал, что лучше пусть на скамейке Эрик Корчагин сидит. Я же видел, что он способный и старается, а тут даже в заявку на игру почему-то не попал. А я со своей злостью лучше на трибуне останусь.

– Вы же признаёте, что сами поступили неправильно?
– Нужно было проявить профессионализм и сдержать эмоции, но я потерял интерес к этому матчу вообще. В мире есть и другие футболисты, которые бы в такой ситуации сказали «до свидания»: Златан, Балотелли. Это жизнь, каждый видит ситуацию по-своему. Если буду рассказывать эту историю сыну, отмечу, что папа здесь совершил ошибку. Хотя всё раздулось уже после интервью Билялетдинова.

– Отношения с Динияром испортились сильно?
– До того эпизода они были нормальные, а после стали более официальными. Жаль. Хотя мы виделись в АПЛ во время матчей наших команд, здоровались. Но нельзя сказать, что это было тёплое общение бывших одноклубников.

– Вы понимаете его поведение в том конфликте?
– Конечно. Он встал на сторону отца. Если бы мой сын в конфликте выбрал друга, а не меня – получил бы подзатыльник. Билялетдинова-старшего я видел позже, пересеклись на матче «Челси». Пришёл туда как зритель, он был с женой. Я их сфотографировал. Потом сделали совместный кадр. Всё нормально. Но без той истории было бы лучше.

Загулы

– Одно из самых популярных видео с вашим участием из Англии – встреча с Яя Туре перед матчем. Там вы говорите: «Что ещё надо – деньги есть, здоровье есть».

– Ха-ха-ха, а что? Так и есть! Да, в жизни много других приятных и важных вещей. Но работа – очень важный момент, чтобы держаться в жизни. Ну и вообще, вы же видели, на каком стадионе играет «Манчестер Сити»? Топ-клуб, топ-стадион – вот я переволновался и сказал все, что на душе было.

– Часто люди не оценивали вашего юмора и это приводило к проблемам?
– Бывало, да. Вроде шутишь, а тебя начинают считать самовлюблённым. Но это большой спорт, тут надо быть ярким и стоять за себя. Иначе через тебя спокойно перешагнут.

Я всегда за игроков, даже если они делают что-то вызывающее. Какие вообще можно задавать вопросы Криштиану Роналду за его поведение и образ, если он выдающийся футболист? И даже любому молодому парню, если он покупает дорогую машину – это не моё дело и не моя жизнь. Хотя я видел истории, как деньги портили молодых.

– Например?
– Был парень из Молдавии, который в сборную приехал на лимузине. А ещё мне рассказывали, что он носил пиджак с собственной фамилией на спине. Карьеру он не сделал, хотя был очень талантлив.

– В «Локомотиве» таких не было?
– Если они добрались до «Локомотива», то это уже уровень. В школе ЦСКА были талантливые ребята, которые не заиграли. Саша Ищенко – невероятно талантливый. Думаю, по потенциалу это был минимум капитан сборной России. Но он не увлекался футболом так, как это требовалось. Ещё Ваня Даньшин – суперталант, поехал в «Андерлехт», но, скажем так, в несвежем состоянии пошёл на игру.

– Вы занимались в школе ЦСКА вместе с Широковым. Он выделялся?
– Рядом с ним играли ребята намного большего таланта, но он отличался умом. Даже тогда не был быстрым футболистом, но играл хорошо. Хотя я бы в тот момент не сказал, что из той команды именно Рома поиграет во всех топ-клубах России.

– У него тоже был сложный период карьеры и проблемы с алкоголем.
– В России это частая история. Всегда наступает сложный момент. Особенно в 17 лет: впереди то ли армия, то ли институт, будущее непонятно. Меня как раз в этом возрасте увезли из России. Мои родители – врачи, а вы сами знаете, какие тогда были зарплаты у докторов. К моменту моего 17-летия их аспирантура закончилась, мы вернулись в Нигерию – там зарплаты намного больше. За меня папа тоже боялся.

– Что начнёте пить?
– И это, и клей нюхать. Хотя это я попробовал уже в интернате. Такая жизнь там тогда была – никуда не деться. Москва 90-х. Один парень ходил по этажам после клея и держал на пальце воображаемого Супер Марио. Я до такого себя не довёл, просто попробовал, когда угостили – клей «Момент», наверное… Но не понравилось совершенно. Подобное до сих пор актуально. Вы же слышали о подобном в АПЛ.

– Да, мы писали про футболистов основы «Арсенала».
– Я думаю об этом, потому что у меня самого есть дети: сыновьям пять и шесть лет, дочке – два с половиной года. Я в первый раз травку покурил в 14 лет в Ташкенте. Анаша называется, да? Времена просто такие были: уличная жизнь, ходили с ребятами, собирали бычки… Потом кто-то травку принёс. Но я уже тогда понял, что всё это – не для меня.

– Что в первую очередь мешает молодым футболистам добиваться успеха?
– Я в октябре общался с Шотой Арвеладзе, который тренирует «Пахтакор». Он рассказывал, как думают молодые ребята. Арвеладзе спрашивает: «Чего ты хочешь от жизни?» А те ему отвечают: «Машину!» Я бы в их возрасте ответил, что хочу играть за «Милан». Для них машина, квартира – значит жизнь удалась. И ладно мы, люди из СССР, жившие в общежитиях. С того времени в голове мысль, что квартира – вау. Просто жизнь не зря прожита. Зайти бы в свою квартиру и спиться. Или машина. «Вот дядя купил иномарку», – для меня эта фраза из детства кажется волшебной. Будто дядя Лигу чемпионов выиграл. Вот такое надо убирать из головы. Хорошо, что я всегда был скромным.

– В 17 лет вы переехали в Нигерию. С чем столкнулись?

– С футболистом. На тренировке свой же подкатился двумя ногами, я от подката ушёл, но в падении и плечо повредил, и руку сломал. Маме боялся рассказать, поэтому повезли меня к местным шаманам. Они налили горячей воды, чтобы расслабить мышцы. Как-то вернули руку на место, пока я вопил, накрутили мелких палок каких-то. Наколдовали что-то ещё, чтобы росло лучше.

– Прямо шаман присутствовал?

– Ну какие-то местные дела. Что-то с курицей связано было, обряд какой-то. Прихожу домой, мама увидела руку: «Сломал?». Отвечаю: «Ага». Повезли в обычную больницу, наркоз сделали, гипс поставили. Всё хорошо в итоге.

– Шаманы в африканских командах важнее врачей?

– Нет, просто минимум 70% игроков верят в это. Думают, что какая-то мазь их спасет. Это больше внушение. Промывка мозгов идёт. Но три года в Нигерии были полезными для меня. Позвали в большую лигу, а там карьера развивалась намного быстрее.

Питер Одемвингие Фото: Дмитрий Голубович, «Чемпионат»

Расизм

– Вы сейчас прилетели в Россию ради того, чтобы навестить маму?
– Да, но есть ещё одна цель: меня пригласил Алексей Смертин для специальной программы. Ходим по школам, привлекаем детей к спорту, затрагиваем тему толерантности, чтобы ценности с раннего возраста прививались. После завершения карьеры у меня вообще будет больше времени. Съезжу в Ташкент, в Казань, в Челны. Даже в Удмуртию! А ещё в Мурманскую область, в город Апатиты, где мой друг из школы ЦСКА работает с детьми. Обязательно слетаю в Нигерию. В Бельгию, где я начинал взрослую европейскую карьеру. Там у меня первые фанаты, целая семья.

– Вы помогаете Алексею Смертину и его борьбе с дискриминацией в футболе. В 2010-м у вас у самого был неприятный случай – болельщики «Локо» вывесили баннер со словами «Спасибо, «Вест Бромвич» и изображением банана. Что тогда чувствовали?
– Честно говоря, неприятно. Но слишком уж переход был воодушевляющим – в Англию! Друзья из школы ЦСКА писали: «Вау, ты уже в АПЛ!» Так что тот случай немножко мимо меня прошёл. Само собой, полностью убежать не получилось, журналисты задавали вопросы. Я давал кое-какие ответы, но в целом в России со мной таких эпизодов больше не было. Разве что один, в приватной ситуации. Да и относился я всегда философски. Понимал, что мир именно такой – и на единичных дураков не нужно обращать внимания. Думаю, сейчас вопрос расизма никому уже неинтересен. Если бы эти проблемы имели массовый характер, то не было бы никакого чемпионата мира, который всех объединяет.

– Как относитесь к позиции Яя Туре, который везде видит проблемы расизма? Он заявляет, что нет темнокожих тренеров в Англии, а игрокам африканского происхождения не дают «Золотой мяч».
– Он так очень хочет помочь (смеется). Яя – он такой человек… Как-то пожаловался, что «Сити» не поздравил его всем клубом с днём рождения. Не будем же мы всех африканцев по нему судить. Но в целом не бывает дыма без огня. И речь не только об африканцах, ещё и о пакистанцах, индийцах и так далее. О minorities, как их называют в Англии. Они тоже жалуются, что их кандидатуры на почётные должности не рассматривают в первую очередь.

– Порой кажется, что проблема преувеличена.
– Есть Крис Хьютон – он темнокожий и стал тренером в АПЛ. Ещё Сол Кэмпбелл, ему давали потренировать молодёжную сборную Англии. Тьерри Анри не англичанин, но и ему вполне могут дать хорошую работу. Примеров хватает. Так что никому не будет мешать цвет кожи и происхождение. Если ты классный специалист, разбираешься в нюансах футбола, в психологии – тебе дадут шанс.

Гольф

– Вы изучаете психологию?
– Только сейчас начинаю – с тех пор как дети появились. Жена у меня англичанка, у них всё по-своему. Вместе решаем, как детей растить. В наше детство всё-таки всё по-другому было. А психология вообще стала интересной темой. Как для жизни, так и работы. Ведь поведение любого человека всегда определяет его mental health. Если у людей нарушается психика – это не их выбор и не вина, а болезнь. Вы же знаете, что тренер Гэри Спид покончил жизнь самоубийством, ещё многие игроки пытались… Так что нужно всё это понимать, чтобы в случае чего проводить терапию.

– У вас были моменты, когда находились в депрессии?
– Жена говорит, что были. Вот и начал изучать психологию ради неё. Но я шучу. На самом деле она имеет в виду момент, когда у нас родился сын, а у меня возникли проблемы с «Вест Бромвичем». Я был занят делами с юристами, а она считает, что уходил в себя и пребывал в депрессии. Плюс тем же летом начал заниматься гольфом, целыми днями бил мячи клюшкой. Жена тоже видит это признаком нервного срыва.

– А на самом деле?

– Я же человек увлекающийся. Просто хотел стать поскорее хорошим гольфистом. Все футболисты в него играли, был специальный Golf Day, я хотел поучаствовать. Раньше всегда удивлялся: «Что это за игра, как вы вообще в неё играете?». Но каждый год, когда мы ездили на сборы, там были поля для гольфа, и все тренеры и футболисты-англичане играли. Я тоже попробовал. Затянуло. А супруга сочла, что у меня с головой не в порядке.

– Каковы успехи?
– Почти до профессионального уровня дошёл. Но профессионалов – миллион, и лишь сто из них чего-то добивается. Участвую в коммерческих турнирах, выиграл уже парочку.

[media=https://www.instagram.com/p/BUv9cL1lqgE"> [media=/tags/1556-jessen/]

– Много времени уходит на журналистику?
– Честно говоря, я готовлюсь в последний момент. Когда у меня дети, гольф, третье, четвёртое, то я могу даже не знать, как сыграли. Еду на запись и звоню друзьям: «Кто выиграл? Кто забил?» У меня есть надёжные друзья – прихожу в студию со словами: «Ок, я готов». Хотя тут в этом плане надо меняться и прибавлять. Сейчас вообще уже комментируют все матчи в «Инстаграме». Будущее за социальными сетями.

– А как ваша агентская деятельность поживает?
– Консультирую. Есть знакомые в России, Нигерии, Гане, Франции и остальной Европе. Друзей хватает. Сейчас два месяца работаю в этом плане, свожу людей. Несколько человек уже перешли.

– Кто-то из России?
– Пока особо нет. Разве что помогал Лайонелу Адамсу. У меня тётя работает в ЦСКА, а он был без клуба и ходил к ней лечиться. Она мне сказала, чтобы я помог парню найти команду. Просил даже посмотреть варианты в Индонезии. Я обратился к друзьям, и он перешёл в «Ислочь» из чемпионата Беларуси.

– Журналистика, агентский бизнес… Какие ещё планы на будущее?
– Хочу выучить испанский и похожие на него языки и получить тренерскую лицензию.

– В какой стране будете проходить обучение?
– Неважно где, главное – быстро (смеётся).

– Тогда у нас.
– Было бы хорошо. Да и на русском мне легче. Категории А и В сделаю в Англии – несложно. А вот Prо, наверное, в России. Я много времени здесь провёл, вырос как игрок. Когда я приехал в Нигерию после ЦСКА, все видели, что у меня уже удар поставлен. Русская школа мне точно помогла.

– Вы выглядите добрым, а тренеру приходится быть суровым.
– Конечно. Я всегда любил игру. И именно этого буду требовать от футболистов. Я купил книги-автобиографии великих тренеров – от Анчелотти до Роя Кина. Можно у них что-то взять, но в первую очередь буду ориентироваться на свой опыт.

– Вы ведь Бышовца застали в «Локо»?
– Да. Я рос в СССР, поэтому для меня Бышовец – громкое имя. Близких отношений у нас в «Локо» не было, но иногда я поднимался к нему в кабинет обсудить план на игру.

– Если станете тренером, возьмёте его советником?
– По возрасту, наверное, не подойдёт (смеётся).

Беседовали: Михаил Гончаров, Максим Еремин, Полина Куимова, Павел Пучков, Григорий Телингатер


Источник: championat.com

Комментариев: 0

Добавить комментарий